Умида Ахмедова: Там, где люди, там и позитив

 

 

...Ей всё интересно! С непритворной любовью, внимательно она смотрит вокруг - и посмотрите, как доверчиво люди открывают себя и свой мир навстречу Умиде... ( M.C )

Немного о выставках актуального искусства

У.А.: Прежде всего, хочу высказать свое мнение о недавно прошедшей у нас выставке актуального искусства "Констелляция. Постскриптум". Я считаю, что такие события должны происходить. То, что здесь прошли уже две "Констелляции", означает какую-то реальную поддержку художников, особенно молодых, возможность по-своему выражать себя. Как у них получается, насколько они отстают или нет от Запада - это уже совершенно другой вопрос, он лежит вне моей компетенции. Но сами обе выставки были интересными.

В музее современного искусства в окрестностях Копенгагена, на берегу Балтийского море, меня поразило множество не только туристов, но и самих датчан, старых и молодых, пришедших сюда в будничный день. Вопреки моим ожиданиям, так называемых инсталляций было очень мало, буквально несколько экспонатов. Они, в основном, остались со времени возникновения музея в шестидесятые годы, когда был пик их популярности. Так что все работы можно было запомнить. Видеоарта, к которому я как кинооператор, естественно, тянулась, наоборот, было много. Удивило, что музей, отнюдь не за маленькие деньги, регулярно покупает этот видеоарт у художников. Моя спутница рассказала историю, как сотрудники одного датского музея современного искусства очень жалели, что в свое время из-за дороговизны не купили "Гернику" Пикассо. Настоящее искусство, пусть дорогое, обязательно должно присутствовать в музее.

Нельзя сказать, что всё представленное мне понравилось, но качество этого видеоарта, его исполнение и подача, мониторы, залы - поразительные. Была, например, выставка супругов из Канады, которые показали видеоарт как ассоциации, допустим, от кинофильма Тарковского "Жертвоприношение", с горящим домом. Это надо было видеть и слышать: шум людей, которые тушат пожар и прочее. Перед тобой - небольшой макет кинотеатра, одеваешь наушники и смотришь маленькие фильмы-ассоциации от классических фильмов. Удивил профессионализм исполнения, то, какую форму люди нашли и какого качества достигли .

И еще в этом музее очень понравился детский эстетический центр. Пока родители, например, гуляют по парку, разновозрастные дети рисуют, что-то делают руками. И доступным детским языком написано: "Надень наушники с музыкой и гуляй по парку". В буклетиках доходчиво разъясняется, например, что такое видеоарт, когда он возник, как это делается, что хотел сказать автор. Государство вкладывает деньги, чтобы дать толчок развитию ребенка, а дело родителей - продолжать. Вот что такое музей современного искусства в Европе.

Да, там тратятся огромные деньги на это, но дело не только в материальной стороне вопроса. Просто там люди относятся очень серьезно к качеству. Потому и западный видеоарт, безусловно, лучше нашего. Я согласна, что материальный мир диктует многое, но посмотрите, в какое смутное время возник русский авангард! При нынешнем глобализме знать, что делается в мире и учиться профессионализму западных видеоартистов - уже реально. И наши ребята ездят по миру, и западные видеоартисты у нас бывают. Так, в 2005 году Карин Шмит из Германии привозила свой видеоарт в Ташкент и желающие могли оценить уровень ее работы. Каждый видеоарт Карин - маленький авторский фильм.

Так что нашим видеоартистам я бы посоветовала следить за качеством и глубиной мысли, делать видеоарт искренне. Если не хватает опыта, пусть приглашают профессиональных помощников, понимающих их идею и способных воплотить ее во всей глубине.

Таково мое отношение к видеоарту и мероприятиям, подобным выставке "Констелляция. Постскриптум". Они должны быть.

Школа в Паркенте

Сама я из Паркента и училась там в смешанной узбекско-русской школе №57, в русском классе, хотя и не очень хорошо знала русский язык. Окружение было узбекским - мама не говорила по-русски, брат и сестры - тоже. Но мы много читали в детстве и, вообще, большую подпитку нам дали родители. Отец, который молодым человеком "пропахал" всю Европу, видел, как люди там живут и впитал в себя что-то из их культуры. Сейчас, когда, к сожалению, моего отца уже нет, я вспоминаю, какие у нас дома были книги и журналы, какую музыку он слушал, хотя совсем не был меломаном. Пластинки, книги в доме - это ведь огромный мир! И когда слышишь, как пренебрежительно говорят: вот, мол, девушка из кишлака, то хочется спросить: "А вы представляете, какую духовную подпитку этот человек получил в детстве, знаете ли, кто его окружал?".

В нашей школе в 60-70-е годы преподавали люди, которых ветер перемен, как песчинки, занёс в мой Паркент. Конечно, я их помню. Например, директор школы Левин Яков Исакович, уже довольно пожилым человеком приехавший со своей молодой женой откуда-то из европейской части Союза, возможно, из Ленинграда. Краем уха мы слыхали о том, что его прежняя семья была истреблена во время войны. Яков Исакович был интеллигентнейшим человеком, образцом европейской культуры. С улыбкой вспоминаю, как на хлопке он щеточкой чистил руки... Много у нас было крымских татар, в том числе непосредственно мой учитель по географии и истории. Учительницей по русскому языку и литературе была Чистякова Ида Михайловна, супруга Левина. Когда в 8 классе она рассказывала о Татьяне Лариной, мне, не очень хорошо понимавшей русский язык, казалось, будто она рассказывала о самой себе, передо мной Татьяна представала в образе Иды Михайловны. А те счастливчики, которые попали в языковую группу Я. И. Левина, впоследствии стали преподавателями английского языка. Жаль, я не была в их числе... Классным руководителем был Амет Муратович Аметов, очень жизнелюбивый человек. Он, к сожалению, умер рано, в 60 лет, в расцвете сил. Для нас это было огромной потерей. Амет Муратович не столько был учителем, сколько краеведом. Он нас вывозил, куда только мог, постоянно таскал по этим удивительным холмам. Так что любовь к гуманитарным предметам привили вот эти люди.

Вообще я считаю себя везучим человеком. Когда я отправилась в первый класс узбекской школы, то меня выгнали: "Тебе еще нет семи лет". В следующем году старшая сестра, которой тогда было 9 лет, решила мою судьбу, сказав: "Умида пойдет в русскую школу". Эту школу даже те, кто учился в узбекских классах, до сих пор вспоминают. Вот какие были у меня учителя.

И плюс родители. Мама, которая одно время работала бухгалтером, а в основном, была домохозяйкой. Она всегда много читала. Папа, который в войну, по-моему, служил в санитарных войсках, а в мирное время был медиком. Он обладал обширным кругозором, и в отношении к жизни во многом был европейцем. Помню, как он восхищенно рассказывал об Австрии: "Всего пять дней как война закончилась, а уже сервис работал!". Вот это и есть культура, по-моему. Я не идеализирую, в Европе хватает своих проблем. Но поучиться там есть чему.

Вот такая у нас была подпитка. И мои братья и сестры все выросли интересными людьми, с широким кругозором. Старшая сестра, можно сказать, с пеленок писала, и стала узбекскоязычной журналисткой...

Как я пришла в профессию

После окончания в 1973 году школы я долгое время никуда не могла поступить. Долго выбирала, не понимая сама, чего хочу: то пыталась поступать на филологический факультет, то на философский. Когда в 21 год я приехала в Москву и не добрала баллов на философский, а многие мои одноклассники уже заканчивали вузы - я испугалась: неужели так и умру, ничего после себя не оставив? Вот такой юношеский романтизм и максимализм... Наслушавшись разговоров о том, что при моем желании учиться в гуманитарном вузе надо больше общаться на русском языке, заниматься на подготовительных курсах, - я прожила год в Москве. И на следующих вступительных экзаменах, действительно, двойки по сочинению не получила. Но и не поступила, хотя баллы набрала. И тогда моя подруга, которой при набранных баллах не хватило стажа поступить на философский факультет, поманила меня к себе на родину, во Владимир. Там, дескать, есть культпросветучилище, где учат фотографировать, где музыка и т.д. И находясь в депрессии, я согласилась, поскольку оказалась просто прижатой к стене. Сколько можно чего-то искать? А здесь хоть какой-то диплом получу.

И даже поступив в это училище, на специальность "Руководитель кино-фото-самодеятельности", не сразу я излечилась от депрессии. Хотя работы было много, нам давали море фотопленки, особенно черно-белой - она рулонами стояла. И 90 % девочек после школы оказались в этом училище, лишь бы где-нибудь оказаться. За год до училища у меня и в мыслях не было заниматься кино или фото. Например, из-за подавленного настроения не могла себя заставить пойти на "Андрея Рублева" в Москве в 76 году. И кто бы мог подумать, что судьба меня занесет в сказочный город Владимир, что буду приходить в Успенский собор смотреть фрески Андрея Рублева и что с такой жадностью возьму в руки фотоаппарат. Помню, тогда часто бродила по Владимиру, ездила в Суздаль, и этим спасалась от хандры. Заходила в храмы, присутствовала на православных обрядах и церковники с пониманием ко мне относились, хотя видели, что я не христианка.

Несмотря на то, что первое время привыкнуть к новой жизни было нелегко, старалась, как губка, впитывать всё, чему нас учили в училище. Когда приносила свои фотографии на просмотр и опытные мастера начинали их кадрировать, впадала в панику, комплекс неполноценности у меня был очень сильным. Надо сказать, заниженная самооценка мешает мне и по сей день. Конечно, человек не должен быть самодовольным, оценка собственной работы должна быть, по возможности, адекватной. Вообще, это другой разговор, откуда у нас заниженная самооценка, особенно у женщин здесь... Причем, нельзя сказать, что женщины-фотографы редко встречаются в современном мире. Просто в любой профессии женщинам сложнее пробиться. Потому что природа нам диктует другое: рожать и воспитывать детей, в первую очередь. И я с этим согласна на 100 %, у меня трое детей. Я считаю подарком судьбы, что встретила Олега Карпова, что он стал моим мужем. И была бы самой несчастной женщиной, не родив детей. Тем не менее профессия для меня всегда была очень важна.

Бывает, например, что девочке пора выходить замуж, она и вышла без особой любви. Позднее выяснилось, что вышла за порядочного и хорошего человека. И взаимопонимание, уважение, духовное единство, любовь приходят постепенно, в процессе. Так у меня и получилось с профессией - постепенно пришла любовь. Помню, когда начала снимать, мне приснился сон, будто мои фотографии - оживают, двигаются. И тогда сказала себе: "Всё - это моя судьба, буду профессиональным кинооператором".

Так уже во Владимире определилась, куда мне идти дальше. После училища, в 1980 году, решила поступать во Всесоюзный Государственный институт культуры и учиться на кинооператора заочно, потому что собиралась жить в Узбекистане. Пришла во ВГИК, а там не понимают, зачем молодой девушке учиться заочно на таком факультете. Но отговаривать не стали, посоветовали до поступления возвратиться в Ташкент, устроиться на киностудию ассистентом кинооператора.

На следующий год все экзамены по специальности сдала хорошо, на творческом конкурсе мои фотографии на ура прошли. И вы знаете, уже не было никакого сомнения, что могу не поступить - цель была осознанной. Даже когда уже поступила, один из мастеров, документалист Роман Ильич Ильин спрашивал: "У вас хорошие фотографии, вы на пятерки сдали все экзамены, почему вы решили учиться заочно?" И я ему ответила: "Если я еще на пять лет останусь в России, то стану уже русской, и туда, в Узбекистан, не вернусь". В этом, наверное, проявились моё честолюбие: кто я такая здесь, в России. А во-вторых, в любых местах, кроме своего Паркента, мне было тяжело снимать. Это потом уже я очень полюбила Ташкент и 25 лет в нем прожила. Но пока я снимала только в Паркенте.

Должна сказать, что заочное обучение совсем не соответствует сложившемуся стереотипу более легкого обучения. Во всяком случае, во ВГИКе, в то время, когда мы учились, отношение к учебе было очень серьёзным. К нам относились как к профессионалам, которые работают на производстве. Надо было работать на киностудии "Узкинохроника" в должности помощника кинооператора, таская тяжести наравне с мужчинами, чтобы потом стать кинооператором. Приходилось много ездить - в Москву на учебу, в командировки по республике, на овощи или на хлопок. Сильно мешали и сложившийся стереотип отношения к женщине, и моя неопытность, неумение разговаривать с людьми, неприкаянность, заниженная самооценка.

И все-таки период учебы во ВГИКе был очень интересным. Появился необходимый опыт; в общей сложности, за время учебы я участвовала в съемках около 20 документальных фильмов.

М.А. Штейн

Еще перед ВГИКом я попала в Ташкенте в фотоклуб "Панорама", где, по- моему, был представлен цвет узбекистанской фотографии. Его руководитель, Михаил Анатольевич Штейн, великолепный организатор, отличный профессионал, знал цену каждому фотографу и умел их сплотить. Каждую субботу мы собирались, устраивали ежемесячные конкурсы, выставки. Вот, например, эта замечательная книга "Поэзия света и тени" создана, во многом, на основе снятых в те годы фотографий. И многие фотографы вспоминают тот клуб добрым словом.

В начале 90-х "Панорама" закончила своё существование. М. А. Штейна, очень много сделавшего для нашей фотографии, вынудили отказаться от руководства клубом, он уехал. И никто другой так и не смог продолжить начатое им дело.

Меня для фотоклуба "откопал" именно Михаил Анатольевич. Он тоже мне говорил: "Умида, зачем тебе кинооператорский факультет, что за честолюбивые замашки? Ты - фотограф!". Запомнились еще его слова: "Мы, не узбеки, всё-таки снимаем многое как экзотику, разыскивая для съемки какую-нибудь девушку с кувшином. А для тебя это - твоя непосредственная жизнь". Штейн был первым, кто здорово поддержал меня как фотографа, помогал отобрать снимки перед поступлением во ВГИК. А в 1985 году он попросил меня: "Отпечатай вот эту фотографию". И на ВДНХ, на конкурсе в честь 40-летия Победы в Великой Отечественной войне, эта работа получила серебряную медаль. Я считаю это нашим совместным успехом с Михаилом Анатольевичем Штейном.

Так что меня поддержали здесь, на родине. И в "Панораме", и на моей родной "Узкинохронике" тоже многие ребята были вгиковцами и помогали мне. Опять-таки, наверное, я везучий человек, в моей жизни встречалось немало людей, которые меня всегда поддерживали. И начальная заниженная самооценка куда-то уходила.

После ВГИКа

Так, работая одновременно на киностудии в Ташкенте, заочно закончила операторский факультет Всесоюзного Государственного института культуры и стала снимать. Во время учебы я более сконцентрировалась на операторской работе и от фотодела отошла. Хотя фотографию всегда любила и относилась к ней, как к близкой подруге, как к сестре родной, которая всегда выручит.

Я уже воспитывала детей, когда начался постепенный развал и нашей киностудии. В 1992-94 годах что-то еще удалось последний раз снять. Но уже не было того худсовета, той лаборатории, того количества пленки. Мой режиссер, Галина Огурная, уехала в Москву. Кино ведь - искусство коллективное. Продолжать работу по ряду причин было бессмысленно.

Наступил такой период, где-то пару лет, когда младший сын играл с моей аппаратурой, пленку я раздала своим товарищам, ненужная кинокамера стояла без дела и я готова была ее пнуть. Не знаю, что со мной произошло, может, наступила усталость все время пробиваться куда-то, но в одно прекрасное утро я разрыдалась. И тогда мне муж сказал: "Я тебе буду выдавать деньги, кроме хозяйства, дополнительно - только для твоей фотографии. Возьми фотоаппарат и снимай."

Так, по-моему, в 1995 году я взяла из чулана родной "Зенит" и начала снимать уже цветное фото. На что Михаил Анатольевич сказал, он тогда был в Ташкенте: "Нет, твои черно-белые фотографии мне больше нравились". Я расстроилась, так как привыкла, что он всегда поддерживал мои начинания... Теперь хотелось бы, чтобы он тоже порадовался за меня. Потому что, мне кажется, за эти последние 8-10 лет и я кое-чего добилась в фотографии.

Уже тогда ребята снимали более навороченной камерой и над моей техникой посмеивались:" Да-да, я видел, как моду снимали как раз таким "Зенитом". А я отвечала: "Молодой человек, хотите, я вам покажу фотографии, которые "Зенитом" сняты, давайте сравним." На самом деле, целый ряд фотографий, еще в 90-х годах снятых с помощью именно того "Зенита", были отобраны в фотоальбом "Женщина и мужчина. От рассвета до заката", который издается Швейцарским посольством.

Судьба занесла меня в моду, где мы познакомилась с очень интересным дизайнером Владиславом Репиным, стали вместе работать. Тогда я задумалась: "Моду снимать своим "Зенитом" как гламур, когда весь мир уже сколько лет ее снимает, - не получится. Надо снимать ее как жанровое фото". Некоторые вещи Репина, снятые на фоне строящегося костёла или внутри него, где-то на крыше, получились, по-моему, неплохо. Жаль, что и этот человек уехал в Москву.

Очень благодарна витку судьбы, вернувшему меня в фотографию. Хотя всегда любила это дело, до этого я все-таки не была профессиональным фотографом. Возвратившись, поставила себе цель - стать профессионалом, со своим стилем, концепцией. Муж помог, купил фотоаппарат "Canon", потом у нас появился и сканер. Сейчас электроника - не проблема, а тогда это были серьезные деньги. Одна, без материальной и моральной поддержки Олега, я бы вряд ли вернулась в профессию. Здесь одной любви к фотографии мало - нужны время, аппаратура и целенаправленность.

Наша "историческая" встреча с Владиславом Репиным произошла в 1998 году, а в 1999 я уже смогла сделать персональную фотовыставку под Курантами.

2000-е годы

В 2000 году к десятилетию Независимости готовили книгу о Ташкенте, издателем которой был Володя Молгачев, к сожалению, рано ушедший из жизни. И жадно бросившись, в отличие от коллег, в эту работу, Ташкент я снимала горный. Некоторые на выставке спорили со мной, дескать, это монтаж. Да посмотрите зимой на Ташкент, когда хорошая видимость, - горы будто у тебя на ладони. Как говорит Олег: "Своим Ташкентом среди гор ты изменила впечатление о Ташкенте".

Считаю, что эта серия стала еще одним важным шагом моего профессионального становления. Дальше было легче, потому что имелось главное: опыт работы, мобильность, умение организовать себе съемку, и, наконец, любовь к фотографии. Нашла я к тому времени и свою тему - обряды. Так что 2000-е годы были уже более плодотворными.

В 2002 году фонд "Симера" поддержал фотографов Средней Азии, и в их числе на Иссыкульском семинаре и я получила грант на создание фотоистории. Мою работу над серией "Обряды" - об обрезании - курировал в проекте Рубен Мангасярян, известный фотограф из Армении, работавший в крупном фотоагентстве. Он, а также Игорь Гаврилов из Москвы, который работал долгое время в журнале "Огонёк", сотрудничал с немецким журналом "Фокус" - и были организаторами этого проекта. Меня очень тронуло, что там ко мне отнеслись как к уже состоявшемуся фотографу. Когда мы с мужем обсуждали этот проект, Олег предложил тему: "Особенности национального времяпрепровождения". Нам показалось безумно интересным познакомить людей через фотографию с народными играми, обрядами. То, что уходит, можно и нужно снимать, чтобы понять, что за ним стоит, почему люди веками себя так ведут.

Мы не раз говорили и нашему сыну, и его друзьям, которые тоже снимают и кино, и фото: "Вы не думайте, что, живя у себя дома, можно спрятаться за этнографией. У вас получатся туристические фотографии. Зря думаете, что внешнее, этнографическое выигрышнее. Изображайте нашу жизнь, то, что мы любим". Правильно говорил Михаил Анатольевич... Когда я делала выставку в одном из культурных центров Дании, примерно там, где происходили события, описанные в трагедии Шекспира "Гамлет", то одна из посетительниц выставки написала: "Независимо от того, как люди живут, они ощущают счастье". В моих фотографиях она почувствовала позитив, который уже другая женщина назвала "любовью к родному краю". Да, на самом деле, я снимаю своих соотечественников, какие они есть - не приукрашивая и не принижая, и фотографии передают мое отношение к ним.

Молодежь и фотография

Если оценивать в целом сегодняшнее состояние фотографии в Узбекистане, то, в первую очередь, волнует отсутствие молодежи в этой профессии. Есть молодые ребята, которые снимают неплохо гламур, моду, портреты, натуру. Я понимаю, это приносит деньги, что немаловажно. Но что такое фотография, которой мы, профессионалы, занимаемся? Это жанровая, реальная, документальная фотография. Очень мало наших молодых в этом вышли на международный уровень. В то время как именно обилие молодежи меня поразило на фестивале документального кино в Праге.

М.С.: Но в Европе есть неплохие фотошколы...

У.А.: Школы школами, но было обидно, когда у нас здесь проводился великолепный семинар по документальному кино, молодыми там были только журналисты, освещающие ход семинара. Действительно, опытные мастера должны показывать молодым, на что им надо ориентироваться. Меня лично оскорбляет отношение потенциальных заказчиков, большинство из которых почему-то считает, что фотограф - это не профессия. "Вот мы возьмем цифровую камеру, что, у нас хуже, что ли, получится,"- говорят они.

Поражает и неумение редакторов использовать художественную фотографию. В то время, как на Западе даже гламурные журналы предпочитают работать с нею, да и певцы в своих альбомах давным-давно используют. А фотожурналисты, например, каждый год на фестивале документальной фотографии в Перпиньяне буквально переполняют длиннющие очереди к фоторедакторам. Они ищут, кому это преподнести, много ездят, смотрят, заявляют о себе, предлагают свои фотографии.

Говорить об этом необходимо постоянно, чаще давать слово профессионалам, потому что развелось огромное количество дилетантов, которые объявляют себя лицом узбекской фотографии. Фотография - это искусство! Никто не возражает против их занятий фотографией, но для таких заявлений должны быть основания. Совсем недавно рассматривала работы марокканских и египетских фотографов - какой высокий, международный уровень оформления и подачи! Очень бы хотелось, чтобы наши фотографы работали на таком же уровне.

Мне понравилось, как в своем интервью фоторедактор Андрей Поликанов говорил о российских фотографах: "Ленивые мы. Себя любим. Ждем, что нас сразу признают, сами себя при этом сильно не утруждая."

Как любая работа, это - вечный поиск. Тяжело, безусловно. Очень много зависит от атмосферы, среды. И все-таки: смотри в Интернете, в журналах, что люди делают. Участвуй в их конкурсах. Снимай постоянно, пусть даже в стол. Ищи свой стиль. Придумывай концепции.

Дома у нас есть что снимать: масса интересных людей, много достойных внимания моментов в жизни. Там, где есть люди, там есть позитив.

Фотографическое сообщество у нас

У.А.: Говоря о фотографии, хочется сказать о поддержке талантов. У нас их очень много. Недавно смотрела фотографии Равили, женщины с великолепным вкусом, которая работает и в Ташкенте, и в Томске. Ее работы живописны по стилю, она очень необычно снимает.

В Бухаре есть удивительная девушка, Зилола Саидова. Вот она больше работает как фоторепортер, любит черно-белое фото. Через фонд "Умид" ездила учиться за границей, выигрывала в конкурсах .

Очень хорошо, если какая-то поддержка существует. Но мне кажется, что наших фотографов, их талантливые вещи должны еще больше поддерживать пресса, фонды всевозможные, о них должны судить компетентные люди. К сожалению, совершенно не устраивает, как это делает Дом фотографии. На мой взгляд, он должен этим заниматься серьезнее.

Еще в начале 2002 года мы вместе с Людмилой Ходжи-Мурзаевной Кодзаевой собрали в открывшемся Центре современного искусства фотографов и сказали: "Ребята - это наш дом". Тогда многие с горящими глазами пришли на презентацию Дома фотографии. Потом, потихоньку, всё как-то погасло.

М.С.: В чем же задачи Ташкентского Дома фотографии? Пропагандировать фотоискусство, одновременно поднимая культуру потребителя, приучая его к тому, что любая фотопродукция имеет цену и нельзя нарушать авторское право? В первую очередь, наверное, такие задачи должна ставить перед собой эта организация?

У.А.: Думаю, что да.

М.С.: Хочу понять, какие игроки на поле. Держит ли каждый фотограф частным образом планку, как может? Или все кучкуются вокруг Дома фотографии?

У.А.: К сожалению, уже не кучкуются. Группа фотографов позволила себе написать письмо Председателю Академии Художеств. В нем был указан ряд моментов, которые их не устраивали в работе Дома фотографии. Подробностей письма я не знаю, но результаты его известны многим. Дело в том, что сейчас издается третий том книги "Антология современной узбекской фотографии", в который не попал, как многие думают, самый костяк нашей современной фотографии, и по странному совпадению, именно авторы того письма... Ну какие могут быть амбиции, что такого эти люди сделали, высказавшись? Почему мастера, которые сегодня активно и очень профессионально снимают, не попадают в книгу, которая должна отражать современную узбекскую фотографию? Нет великолепных Владимира Соколова, Валентина Ермакова, Аметова и других, имена которых знают не только в Узбекистане, чьи фотографии могут украсить любую галерею мира. Интересно, что за книга получится...

Два года назад по проекту Британского Совета в Узбекистане по-европейски добросовестно проводился семинар. Вела его симпатичная, деликатная и трудолюбивая англичанка. Хэйзел, не помню ее фамилии, по заказу английской негосударственной некоммерческой организации до этого снимала в Индии фотоистории на социальную тему и показывала нам результаты своей работы. Понимаете, у них есть возможность быть поддержанными - и государственными и и негосударственными организациями. Таким способом фотографу уже можно выходить на международный уровень. Кроме того, она представляла и некоторые зарубежные фотоагентства, раздала нам их адреса, чтобы мы могли к ним обращаться, наладить контакт - пусть еще и такая возможность у нас будет. Ясно, что сразу никто за тебя не схватится, но тем не менее надо работать над этим. И создавать среду, которая понимает, что такое фотография, помогает настоящим мастерам занимать достойное место в обществе.

Нельзя сказать, что у нас в Узбекистане ничего не происходит в профессиональной фотографии. Тот же самый Дом фотографии делал большую Биеннале Международной федерации фотографов (FIAP), готовятся и другие какие-то выставки. Так и должно быть. Слава богу, у нас залы есть и за них не надо платить так, как в Москве или даже в Тбилиси; хорошо, что выставку можно подготовить с минимальными затратами.

Вопрос в другом. Ну сделали выставку, а что дальше? Если автор - самодостаточный человек, и выставка - итог какого-то периода творчества профессионала, что ему она дает? И чего вообще вправе ожидать автор, какой должна быть поддержка заинтересованных организаций? Должен ли тот же Дом фотографии печатать каталог выставки, а рекламные агентства "пиарить" ее, какие-то офисы или турагентства делать заказ? Или выставка - это сугубо частное дело каждого фотографа?

М.С.: То есть должен расширяться круг организаций, заинтересованных в пропаганде фотоискусства и в создании питательной среды для этого искусства, заинтересованных в том, чтобы профессионал не останавливался в работе.

У.А.: Да, это очень важно. Как и вопрос подготовки нового поколения фотографов, создание каких-то фотошкол, студий и прочего.

Нужны фотошколы, хорошие и разные

У.А.: Идея фотошколы появилась в момент организации Дома фотографии, еще в 2002 году. И осенью 2006 года школа начала, наконец, работать. Что там изучают, как она работала с первым выпуском, я плохо знаю. Но хорошо, что такую школу открыли. Потому что ориентиры у начинающих должны быть. За выставками должны последовать какие-то меры, помогающие фотографу стать заметным, должна быть какая-то раскрутка.

В любом случае, есть люди, которые хотят учиться фотоделу. Фотошкола, в первую очередь, должна дать начинающим ориентир, поддержать их. Когда мы начинали, было много споров, нужно ли людям рассказывать, как проявлять пленку, когда сегодня мало кто этим может заниматься. Нужно ли изучать возможности черно-белой пленки, когда трудно найти нужную химию здесь, профессиональную пленку, печать. Это раньше было доступно дома разводить, а сейчас всё это и стоит дороже, и менее доступно. Или же в школе надо говорить об общих тенденциях в фотографии, в том числе, и цифровой.

Фотография - это великолепная интеллектуальная, вкусовая возможность самовыражения. Кто не любит талантливых людей, необычный взгляд на вещи? Такие люди встречаются в любой области. Важно быть объективным, нельзя ни перехваливать и ни подрезать крылья молодым. Ранняя, с незрелыми фотографиями выставка может оказаться медвежьей услугой начинающему фотографу, даже обладающему талантом, вкусом, видением. Хорошо, если он воспримет критику правильно, если он не страдает юношеским нарциссизмом. В окружении каждого фотографа свои редакторы, от их вкуса может зависеть, в каком направлении он будет двигаться. Мне, опять-таки, в этом плане повезло, мой муж обладает неплохим вкусом, великолепным видением, сам прекрасно фотографировал, и может объективно судить о качестве моей работы.

Начинающим надо самоотверженно любить фотографию, понимать, что это - твоё и если ты не будешь этим заниматься, то твоя жизнь будет пустой. Для чего мы появились на белый свет? Неужели же для того, чтобы промелькнуть и бессмысленно исчезнуть? Множество людей в юности подавали какие-то надежды, а в 40-50 лет с ними не о чем говорить, они зациклены на своих сиюминутных проблемах, не занимаются тем, в чем талантливы.

Поэтому уже здорово, если человек чем-то увлечен, если он в поиске, если у человека есть цель. А уж когда он определится со своим стилем, с тематикой, которую бы он хотел снимать, словом, когда он найдет свою тропинку, свою профессию, тогда и жизнь его станет осмысленной. И чувство собственного достоинства появится, и самооценка адекватная. А опытные мастера с удовольствием помогут такому молодому коллеге.

М.С.: Так чем же сегодня фотография может привлечь молодых, потенциальных фотографов, прагматичных и не очень уверенных в себе, обо всем наслышанных и не очень грамотных?

Первое, что говорят все: фотография стала доступной профессией. Молодые люди просто берут телефон и снимают. Телефонные компании даже объявляют фотоконкурсы. Если раньше надо было пленочку купить, попасть в экспозицию, проявить и пыхтеть в лаборатории, то сейчас этого не надо. Пришел, отпечатал, или отправил куда-то в электронном виде.

Но, как я уже говорила выше, становится особенно важно, насколько серьезно ты сам относишься к профессии фотографа. То есть ты каждый день трудишься, имея даже простенький фотоаппарат. Ищешь свое, то, что особенно хочется фотографировать, что ты любишь, что-то самое главное для тебя. И большую часть мыслей, души, времени - посвящаешь этому. Если же человек говорит: "Нет, фотография меня не прокормит", - ничего страшного, пусть остается фотолюбителем. Это тоже неплохой выход для него в этом перенасыщенном информацией, сложном, нередко депрессивном мире. Есть и будут люди, имеющие великолепную аппаратуру, которые в месяц один раз снимают для души - пейзажики, своих родных.

Но мы говорим о тех, в ком любознательность, увлеченность переходит в профессию, когда глаза горят у человека. Много лет назад мы на киностудии снимали фильм о бахши. Группа была очень талантливая и профессиональная. Желая чему-нибудь полезному у них научиться, и я поехала с ними в командировку в какой-то далекий кишлак. Во время работы с исполнителями все обратили внимание на постороннего четырнадцатилетнего мальчика с феноменальной памятью, который с горящими глазами везде ходил за опытными певцами - бахши, повторяя то, что они делали... Я на всю жизнь эти глаза и увлеченность запомнила.

Отношение фотографа к объекту съемки всегда заметно

Мы знаем о той или иной стране через культурное наследие, через знаменитых людей. Помним, например, что Сальвадор Дали - испанец, Акира Куросава - японец. Эти люди поднимают свою родину, через свои художественные произведения показывают ее миру. Мы через произведения художника, через музыку, через фотографию ищем сведения о стране. Например, об одном только Копенгагене есть десятки разных фотоальбомов.

М.С.: То есть хороший фотограф рассказывает о своей стране не меньше, чем хороший писатель, ученый или даже политик?

У.А.: Да, да. И люди со всего мира откликаются. Помню, один фотограф очень здорово снял плачущего мальчика, прямо сердце щемит, когда смотришь на снимок. Автор сделал под снимком подпись: "Барана, которого он пас, сбила машина" - и отправил в Интернет. Так люди стали присылать деньги на покупку нового барана!

Я уже рассказывала об англичанке, которая на семинаре нам показывала великолепные фотоистории. Несколько лет фотограф наблюдал за отцом и сыном, которые то ли чинят, то ли просто продают подержанные машины. Мы видим быт, разные моменты их жизни. Потом, когда отец умер, на его могиле в качестве надгробия автомобиль и поставили. Возможно, если бы эта талантливая девушка снимала ту же фотоисторию у нас в Азии, меня бы это так сильно не тронуло. Но фотограф дал мне возможность увидеть, как живут простые англичане. Он показал, что в незнакомой стране живут так же, как живут у нас. Смотришь на этот семейный бизнес, на их быт, и это народ становится ближе. И все - через любовь и печаль автора, через его знание места и характера нации, через его опыт.

Один датчанин, переводчик с русского, мне сказал: "Вы как художник сняли Копенгаген: по-своему, по-взрослому, поэтично, но не приукрашивая." На самом деле, фотограф несет туда, где он снимает, свой жизненный опыт, знание людей. Например, сидит у телефона женщина и всё время плачет. Она-то не знает, что мне непонятен её датский язык, но, чтобы ее не смущать, я встала и ушла. Потому что в силу своего опыта догадываюсь, что у этой бедной женщины могло произойти: муж ушел, ребенок заболел, с родителями что-то случилось...

Одна наша землячка работает в Дании в доме престарелых. Она очень мудро оценивает этот дом престарелых: "Да тут люди работают, только в 67 лет уходят на пенсию. Они не могут заботиться как следует о своих стариках и государство взяло на себя эту задачу. Как у всех людей, отношение к родителям - разное, кто-то приходит каждый день: "Мама, как ты?", кто-то нет. Глядишь на печальные глаза человека (не имеет значения, датчанин он, немец, француз или узбек ) и думаешь, что с ним могло случиться, оцениваешь, опираясь на свой жизненный опыт".

Нам еще в училище говорили о жизни Москвина и, по-моему, Каратыгина. Если Москвин один раз ровно сыграл, то в следующий он мог заставить весь зал рыдать. А Каратыгин, тоже будучи великим актером, успеха добивался, продумывая все до нюансов и настойчиво репетируя, чтобы складочки плаща спадали именно так, а не иначе.

В любом виде искусства должны быть эмоции. И в фотографии это - важный критерий тоже. Зритель должен чувствовать твое отношение к тому, что ты снимаешь. Пейзаж ли, людей, или просто яблоко, голую стенку - автор должен передавать атмосферу, свои эмоции. И по хорошей фотографии можно определить, в каком состоянии был автор. Но завтра ты это состояние не повторишь, можно приходить к одному и тому же объекту, снимать - и это будут разные фотографии. Если ты жалеешь кого-то, твоя жалость видна. Если ты, допустим, восторгаешься пожилым человеком, ты его сможешь так снять, что все тоже увидят его красоту. Для меня передать настроение - это основное.

Что еще обязательно для хорошего фотографа

М.С.: Итак, фотограф должен быть искренним, эмоциональным... Что еще? Может быть, какие-то черты характера обязательны для профессионала? Необходимо ли ему быть, в первую очередь, чутким человеком или достаточно быть компьютером, который считает, какой должен быть свет, расстояние?

У.А.: Вы знаете, есть люди очень молчаливые, скупые в выражении чувств. Рассказывали, как известный кинооператор А.Н. Москвин, снимавший у Сергея Эйзенштейна "Ивана Грозного", однажды на лекции во ВГИКе молча показал аудитории какое-то количество кинокадров. Студенты в недоумении. Он спросил: "Вы посмотрели? Вот так снимать нельзя" - и ушел. Эмоции не все показывают. Очень часто операторы и фотографы молчаливы, не любят посторонних людей, лишних вопросов. Но все его эмоции видны на фотографии, он их как бы концентрирует в ней. И в то же время рассказывают про великолепного фотографа Томаса Дворжака, который без умолку болтает во время съемки. У нас у всех разные характеры.

М.С.: Фотограф должен быть умным?...

У.А.: Ну как может глупый человек хорошую фотографию снять? Человек может быть жизнерадостным и снимать какие-то цветочки, примитивные вещи, почему бы нет? Но я считаю, что фотограф должен быть всесторонне образованным, читающим, интересующимся и культурным человеком. Человеком, который ориентируется в живописи, музыке. Это касается человека любой профессии, но фотографа - особенно.

Он должен быть коммуникабельным, но не назойливым. Нельзя лезть к людям, не каждый человек любит фотографироваться. Надо находить контакт. Наши люди на улице нередко шарахаются, особенно торговцы. Я говорю: "Извините, вы не бойтесь, я снимаю для себя, мне понравились ваши яблоки". Или: "Я хочу показать восточный базар" Очень сложно заходить в толпу и снимать людей - нужны коммуникабельность, тактичность. Бывает, приходится и настойчивость проявить. Но всегда надо опасаться, как бы твоя фотография не сыграла отрицательную роль в судьбе этих людей. Это очень серьёзный момент. Фотографы бывают разные, некоторые бегают за знаменитостями. Я не люблю папарацци, наоборот, боюсь нечаянно обидеть кого-то. Людей надо снимать бережно.

Если серьёзно занимаешься фотографией, возникает масса аспектов, в которых ты должен себе отдавать отчет. Знаю сильных фотографов, которые поступают по принципу: "Вот я хочу снять, а там хоть трава не расти!". Мне такие люди кажутся подлыми.

М.С.: Таких тоже много? И они успешны при этом?

У.А.: Я слышала, что такие есть, не буду называть имена. Они профессионально снимают, чаще всего это репортеры, новостники. И не зная тонкостей политики в какой-нибудь чужой стране, они снимают, не задумываясь, что потом будет с этими людьми, что будет с теми, кто им помогал фотографировать. В каждой стране свои законы, даже в самой демократичной. Снимая, думай, насколько ты объективен.

О фотографическом возрасте

М.С.: Наверное, фотография - одна из тех профессий, которой можно заниматься всю жизнь?

У.А.: Да, это так, но бывает, что с возрастом фотограф начинает повторять себя, эксплуатировать то, что делал раньше. Человек останавливается, что-то он уже не может снимать. Это бывает в любом виде искусств. Я знаю одного фотографа, который в советское время работал в газете и снимал очень искренние фотографии. А потом просто перестал снимать.

М.С.: Можете ли Вы назвать кого-нибудь из опытных узбекистанских фотографов, которые не остановились профессионально?

У.А.: Есть у нас Валентин Николаевич Ермаков, далеко не молодой человек, или Владимир Николаевич Соколов. Вот эти деды, дай им Бог здоровья! - меня удивляют тем, что постоянно фотографируют и их работы не повторяются. Просто люди не отстают от жизни, любят фотографию и снимают. Их фотографии все время новые. Я знаю много таких мастеров, они радуют. И на них надо ориентироваться.

Хотя у каждого человека стиль остается, конечно. Мастер может всю жизнь одно и то же снимать, но качественно не повторять то, что снимал. Фотография вообще имеет гениальную особенность не повторяться, создается какая-то новая реальность, даже ирреальность, загадочность. И человек всю жизнь эту загадку разгадывает.

Стиль фотографа

М.С.: Что такое, на Ваш взгляд, стиль фотографа?

У.А.: Знаете, есть фильм Марко Ферери "История обыкновенного безумия". В начале фильма герой рассуждает, разгуливая с бутылкой вина, что такое стиль. И в его монологе есть такие слова: " Это ведь тоже стиль писателя - пустить себе пулю в лоб".

Вопрос о стиле- очень емкий и непростой вопрос. Например, чешский фотограф Йозеф Судек больше всего любил снимать виды из окна: дождливый дворик, кресло-качалка, валяющееся во дворе, или какие-то банки, - мир вещей. В этом был его стиль.

Чтобы ты не снимал, ты обязан знать законы жанра, обладать видением, как музыкант музыкальным слухом, иметь чувство композиции, уметь работать с фактурой, людьми. Важно чувствовать цвет и свет, понимать, где поставить цветовой акцент. Всё это тоже входит в стиль твоей работы. Весь багаж знаний о важных аспектах профессии у каждого мастера всегда наготове - он его моментально применяет, видя что-то, что нужно сфотографировать. Этот сплав и будет его стилем.

М.С.: Давайте поговорим о стиле, в котором работает Умида Ахмедова.

У.А.: Я не люблю голых пейзажей: там или птичка пролетит, или что-то цветом подчеркну. Очень не люблю в произведениях негатив, он же отбирает энергию. Люблю позитив, и на моих снимках даже меланхоличные, не очень красивые лица, несут позитив.

М.С.: Это стремление больше говорить о хорошем свойственно восточному человеку... Вот это торжество жизни, которое ощущается чаще всего на бытовом уровне. Они помнятся долго, эти лица. Всё вместе - жизнь, теплая, человеческая. Когда я отбирала фотографии для сайта, отказываться от многих мне было очень жаль. Встречались, конечно, снимки, часто урбанистические по духу, которые меня не очень тронули, но их мало. А там где люди, где согретые чувством пейзажи: колокола, дождливое окно, идущая монахиня по фоне монастыря, который Лермонтов описал в "Мцыри" - это запоминается.

У.А.: Наверняка, те городские фотографии, которые Вас не тронули, и сняты были в соответствующем состоянии - это сказалось. Город тоже бывает холодным. И не забывайте, я выросла в кишлаке; для меня глина - родной материал, я люблю запах кизяка ...

М.С.: Многие из нас, даже прожив долгое время в большом городе, в душе привязаны к своей малой родине. Мне кажется, что своими картинами из жизни провинции Вы и берёте за душу, говоря: это наша с вами жизнь, узнаете детали? Я уже могу отличить фотографии, которые принадлежат Вам. И грузинскую серию, и бухарскую, и майдонакскую подборки объединяет что-то общее... Наверное, этот любящий взгляд и есть стиль фотографа Умиды Ахмедовой?

У.А.: Возможно... Сказать, что у фотографа свой стиль - значит, сделать большой комплимент, спасибо...

Беседовала М. Стальбовская. 12 февраля 2007 года

 

Умида Тухтамурадовна Ахмедова родилась в г. Паркенте, Ташкентской области.

1977 год - начало учебы в культпросветучилище г. Владимира (Россия) и знакомство с фотоделом.

1981-1986 годы - учеба во Всесоюзном государственном институте кинематографии, на кинооператорском факультете.

Конец 70х-начало 90х - работа в качестве кинооператора Узбеккинохроники, Киностудии документальных и научно-популярных фильмов Узбекистана.

Умида Ахмедова с 2000 года является членом творческого объединения Академии художеств

В 1985 году ее работа "Одиночество" в Москве на ВДНХ на фотовыставке, посвященной 40-летию Победы в Великой Отечественной войне, была удостоена Серебряной медали

В 1999 состоялась персональная выставка фотохудожницы, посвященная узбекской моде

* * *

Умида в жизни совсем не похожа на свои фотографии. Может быть, этого и не должно быть. Но с этого начинаются вопросы, загадки, тайны. Глядя на фотоработы Умиды, я открываю для себя автора заново. Оказалось, что Умида Ахмедова может быть смиренной и тихой. (Смирение - главное ощущение перед просторами Майдонака). Она совсем не "чужой среди своих", как предполагается, когда речь идет о художниках. Умиду легко представить органично обитающей среди ее "героев", где время течет по другим - не городским - законам. В цветных нарядах и умиротворенную... Ее фотографии строги, по- мужски, без умиления, немногословны. Ей, женщине, позволено быть среди мужчин безоговорочно ("Обрезание"). И здесь она чувствует, понимает и ведет себя, как того требует древний ритуал. Умида Ахмедова хорошо вживается в чужую среду, в другую роль, в иную стихию- она нигде не гость. А - созерцатель, проживший тысячу лет именно на этой стороне... (К. Артыков )

 

Фотогалерея Умиды Ахмедовой:

Бойсун:

 

Бухара:

 

Грузия:

 

Майдонак:

 

Обрезание: