Театр Овлякули Ходжакулиева представляет собой парадоксальное явление позднего
постсоветского культурного пространства Центральной Азии. Сочетание навыков
русской театральной школы с современными "суверенными" представлениями о художественном
облике театра, свободного от идеологических шор советской поры. Овлякули
Ходжакули, не потерявший во Времена Перемен своих глубоких пристрастий к истинно
художественным поискам на театре, очень быстро становится самым востребованным
режиссером Центральной Азии. Его театр евразийских метафор, не знавший конъюнктурных,
прагматических, временных целей, обращен к вечным общечеловеческим идеям, страстям
и чувствам… Искусство Овлякули Ходжакули - родом из детства. Его театр
- театр пронзительно выразительных решений. Это - чистые и глубокие воспоминания
детства, пересекающиеся с извращенно-трагическими страстями взрослой жизни ("Царь
Эдип"). Это - замечательная пластическая линия естественных начал: земли, воды,
огня, растений, песчаных барханов, перебивающаяся ритуальными ритмами древних
танцев (к примеру, индийских в"Шафрановом сари"). Содержательное сочетание европейской
театральной школы с ориентальным стихотворным текстом - опять же мистические
ритмы танцев Суфи в космическом поэтическом пространстве ("Раксу Съамо" -"Космические
танцы"). И почти противоположная ситуация - классический европейский
текст в ориентальной интерпретации, классический европейский сюжет, препарированный
восточной ментальностью; открытый трагический сюжет в закрытом пространстве
восточных страстей и чувств ("Царь Эдип"). Поначалу может показаться
неожиданным в этом ряду восточно-европейских экспериментов появление сугубо
авангардного, экспрессионистского проекта, - спектакля "Саломея" по Оскару Уайльду
на сцене Казахского театра. Но это же может говорить о том, что театр Овлякули
Ходжакулиева никак не ограничивает себя временными, географическими, стилевыми
рамками. В известном смысле театр Овлякули - это тотальный театр. Как и сам
Овлякули Ходжакули - человек мира.
К. Артыков
Слуга и повелитель искусства
Этот человек целиком погружен в театральное искусство! Имя
Овлиягули (или Овлякули) дословно переводится как "раб Бога" и, наверное,
по воле Бога он стал и рабом искусства.
Режиссер похож на сгусток энергии, в котором всегда что-то спорится,
меняется, растет и отмирает. Его спектакли будто "сшиты" из "лоскутков". Его
театр невозможно отнести к какому-то одному из видов. Все вместе - это синтез
театра психологического, площадного и театра представления.
Динамичность, высокая эмоциональность и чувственность характерны
для работ Овлякули. Его актеры часто "кричат" о своих чувствах, параллельно
ярко выражая их языком тела. Помимо того, что режиссер старается держать зрителей
в постоянном эмоциональном напряжении, он также любит удивлять их необычной
сценографией, предпочитая использовать природные, необработанные материалы,
создавая сценографию и костюмы. Например, песок в спектакле "Женщина в песках",
зерна пшеницы ("Иосиф и его братья"), вода ("Айвовые сны Насреддина"), коконы
шелкопряда ("Каин и Авель"), огонь и глина ("Эдип") и многое другое. Овлякули
любит экспериментировать с классическими пьесами и почти не ставит современные.
Пьеса является для него "цветной бумагой", из которой он создает свой спектакль
- "аппликацию". Режиссер не всегда соблюдает строгую последовательность
действий в пьесе, и часто отбрасывает все, что не соответствует его идее.
Так "Каин и Авель" Дж. Байрона превратился в спектакль о братстве и мире между
людьми.
Метод работы режиссера с актерами можно назвать бесцеремонным,
в репетициях почти отсутствует "застольный" период (читка пьесы).
Актер учит слова непосредственно в действии. Режиссер объясняет актеру свою
идею и ставит перед ним цель в виде желаемого образа. Часто актеры копируют
режиссера, что дает повод критикам говорить, что актерская игра в его спектаклях
слабее режиссерской задумки и сценического решения.
У Овлякули есть такая особенность: он может поставить несколько
спектаклей по одной и той же пьесе, интерпретируя её при этом с разных точек
зрения. Обычно он делает это в разных театрах и с разными актерами. В итоге
получаются абсолютно разные спектакли. Яркие примеры этому - несколько вариантов
спектаклей "Женщина в песках", "Саломея" "Король Лир", "Эдип".
Работы Овлякули никого не оставляют равнодушным. Зритель или
принимает и соглашается с идеей режиссера, или категорически протестует. В
последнее время Овлякули черпает материалы из восточной литературной философии.
Точнее, из работ Аттара и Навои. Прежде всего режиссеру близко и важно суфийское
направление этих авторов, причем идею суфизма режиссер понимает как отречение
от своих земных желаний и стремление к Богу.
Эта идея подробно раскрыта в его последнем спектакле ("Язык
птиц" по версии Аттар и Навои), над которой он сейчас продолжает работатать.
Многообразие фольклора тюркских народов служит источником для этого спектакля.
Его постановка осуществляется с молодыми актерами, "вчерашними" выпускниками
театрального института в Национальном Академическом театре Узбекистана. Актеры
поют макомы, играют на дойре, исполняют хорезмские, бухарские, андижанские,
уйгурские народные танцы. Напомним, что по сюжету поэм Навои и Аттара птицы,
потеряв правителя, ищут ему достойную замену. Однако среди своих они его не
находят и по предложению Удода, отправляются в поиски справедливого и мудрого
царя "Симурга". На пути птицы перелетают семь долин. Согласно учению суфиев,
семь долин - семь ступеней на пути к Богу, необходимые для очищения. Достигнув
цели, оставшиеся тридцать птиц видят не Симурга, а только самих себя ("си
- мург" по - персидски и означает "тридцать птиц").
По мысли режиссера, человек сам по себе - целый мир, необъятная
вселенная духа, высокого интеллекта, и , преодолевая трудности, выдержав испытания,
он может достичь высокой степени совершенства.
Гюнеш Ходжакулиева,
студентка 4 курса театроведческого отделения
Ташкентского государственного института искусств им. М. Уйгура
Читайте также интервью и беседы
с режиссером и о нем
